Размещая нижеприводимый материал, мы начинаем трагическую тему репрессий против собственных народов горе-правителей так называемых «социалистических государств Восточной Европы».

Приведенные к власти после 9 мая 1945 г. стремлением цивилизованного Запада уничтожить массу своих экономических конкурентов на континенте и в мире по принципу «Хочешь построить социализм, выбери страну, которую не жалко!» (прикрытого фарисейскими рассуждениями о страхе либералов перед якобы усилившимся в результате победы над Третьим Рейхом «дядюшки Джо»), они, пролив реки крови своих сограждан, обрекли страны – субъекты этих экспериментов, на хроническую отсталость и деградацию.

Бѣлая Гвардія

В БЕЛОРУCСИИ РАССКАЗАЛИ, КАК ПОЛЯКИ ДЕПОРТИРОВАЛИ НЕМЦЕВ

В соответствии с указом премьер-министра временного правительства Польши Болеслава Берута (ярый сталинист, практик социалистического террора международного уровня, один из создателей так называемого «пролетарского государства на польской земле», с начала 60-х гг. XX ст. обретшего внешне достаточно мирное название «Польская народная республика». – Белая Гвардия) от 5 февраля 1945 года под польское управление перешли немецкие земли к востоку от линии Одер-Нейсе. Этот акт стал явным притязанием на переустройство послевоенных границ Европы и послужил отправной точкой для изгнания примерно 5 млн немцев из самой Польши и доставшихся ей земель Восточной Германии.

Местное немецкое население, ожидая скорого прихода советских войск, двинулось на запад ещё зимой 1945 года, а польское, тем временем, приступило к массовому насилию по отношению к беженцам. Уже к весне целые польские деревни специализировались на грабежах бегущих немцев — мужчин убивали, женщин насиловали (1).

В условиях краха Германии немцы фактически превратились в лиц без гражданства, беззащитных перед произволом местных польских властей, напоминавшим тот, что имел место при нацистах в отношении евреев. Составленная руководством польского Министерства общественной администрации «Памятная записка о правовом положении немцев на территории Республики Польша» предусматривала введение для немцев специальных отличительных знаков (повязок), ограничение их свободы передвижения, запрет на самовольную перемену местожительства и работы, введение специальных удостоверений личности и трудовых книжек. Все эти требования, ограничения и запреты сопровождались жёсткими санкциями, включая лишение свободы (2).

За короткое время в областях по ту сторону от Одера и Нейсе поляки поставили немцев в состояние полного бесправия: принудительные работы, голод, издевательства от которых те мёрли тысячами. Зачастую появившиеся на этих землях поляки, не имели ничего, кроме бумаги от своих властей. Но с её помощью они быстро присваивали себе всё принадлежавшее немецкому населению. Очень быстро немцы оказались в роли «квартирантов-приживалок» в собственных хуторах, переместившись из своих домов в свинарники, конюшни либо, в лучшем случае, на сеновалы и чердаки. Обращались с ними соответственно. Невзирая ни на какие заслуги. Например, когда самому известному жителю Силезии — лауреату Нобелевской премии по литературе Герхарту Гауптману сообщили о выселении, для него это стало ударом, от которого он так и не оправился (и никакая мировая демократия его не защитила. Что же говорить о простых людях! – Белая Гвардия). Перед смертью Нобелевский лауреат только и смог, что спросить: «Я ещё в своём доме?» Дом принадлежал ему, но стоял уже на польской земле (3).

Научная комиссия Федерального правительства по истории изгнания, занимавшаяся исследованием проблемы в 1950-е годы, писала: «Повсеместное отчуждение собственности у немцев и заселение поляков вскоре повлекло за собой полное обнищание и деградацию немецкого населения в областях восточнее линии Одер-Нейсе. Немецкие крестьяне стали сельхозрабочими при новых польских хозяевах, а мастера – подмастерьями при польских ремесленниках. Все вспомогательные службы и тяжёлые работы в поле и в городе должны были выполнять немцы, в то время как не только право собственности, но и правовая защита обеспечивалась только переселившимся на эти территории полякам… По отношению к немцам поляки питали ярко выраженную ненависть и настоящий садизм, проявлявшийся в изобретении зверств и различных унижений». В сельской местности поляки заставляли немецких стариков и женщин выполнять тяжёлую работу, которую в цивилизованном мире обычно делают животные, например, таскать плуги, бороны или телеги.

2 мая 1945 года польский премьер Берут издал указ, согласно которому вся «брошенная» немцами собственность автоматически переходила в руки польского государства. Варшава тем временем готовила армию к гигантской операции против немецкого гражданского населения. Во второй половине июня части Войска Польского пришли в движение. Цель – населённые пункты территории, лежащей восточнее Одера и Нейсе на сотни километров от Балтийского моря на севере до Силезии на юге.

С конца июня 1945 года из Бреслау, Глогау, Сорау и других городов ежедневно стали выдворять примерно по 20 тысяч немцев, отправлявшихся в Коттбус, Гёрлиц и другие пограничные города. Положение переселенцев было крайне тяжёлым. В одночасье они лишились собственности и имущества, которое наживалось годами. К тому же польские солдаты, гнавшие колонны изгнанников, ничего им не давали. Люди питались, в лучшем случае найденным на полях или сорванным украдкой с деревьев, росших по обочинам. Среди изгоняемых начался голод, эпидемии тифа и дизентерии, уносившие, прежде всего детские жизни. Больные умирали прямо на обочинах дорог.

В отличие от чехов, постаравшихся побыстрее выпихнуть немцев, поляки показали себя более рачительными хозяевами. Казалось бы - им достались территории, где счёт немецкого населения шёл на миллионы, поэтому избавится от него следует побыстрее. Ан нет. Поляки постарались попридержать немцев здесь почти до 1950 года. Причина в том, что на местах немецкое население стало объектом безжалостной эксплуатации и насилия.

Уже к лету 1945 года польские власти начали сгонять оставшееся немецкое население в концентрационные лагеря, обычно рассчитанные на 3–5 тыс. человек (например, Сикава, Потулице – для польских «фольксдойч»). Считалось, что там лица, подлежащие выселению, подвергались проверке. В лагеря отправляли только взрослых, детей при этом отнимали у родителей и передавали либо в приюты, либо в польские семьи — в любом случае их дальнейшее воспитание проводилось в духе абсолютной полонизации. Взрослые же выплачивали «репарации трудом», то есть использовались на принудительных работах.

В отличие от СССР, где восстановлением и строительством занимались, в основном, немецкие военнопленные-мужчины, Польшу восстанавливали гражданские немцы. В основном, старики и женщины. Оно и понятно. Откуда полякам было взять собственных военнопленных? Во всяком случае, в больших количествах? Польская армия под командованием генерала Владислава Андерса предпочла в 1942 году покинуть СССР, почему-то как раз накануне разворачивавшейся битвы под Сталинградом. Небезопасной для жизни и здоровья (Психиатры хорошо знают: громилы, они, как правило, всегда трусы. – Белая Гвардия). Сформированные позже Сталиным две польские армии состояли поэтому во многом из советских военнослужащих. Что, после эвакуации армии Андерса, было вполне объяснимо» (4).

В отличие от Чехословакии, как уже было сказано, в Польше этнические немцы и немки содержались, в основном, в концлагерях. Зимой 1945-1946 года смертность в них достигала 50%. Для сравнения: даже смертность в американских лагерях для немецких военнопленных в Рейнланде, согласно сохранившимся показаниям медицинской службы, составила в 1945 году «только» около 30%. В лагерях военнопленных победители-союзники вели себя очень жестоко по отношению к немцам. Поляки же издевались над гражданскими лицами. Эта жестокость ужасала даже советских солдат, и они заступались за немцев. Парадоксально, но советские военные и гражданская администрация и в самой Германии, и на других территориях, находившихся под их контролем, оказались намного гуманней поляков (Зачастую холуи бывают ретивее даже собственных хозяев. – Белая Гвардия).

Из отчёта научной комиссии Федерального правительства по истории изгнания: «Жестокое обращение и умерщвление многих немцев в лагерях и тюрьмах под предлогом мер возмездия и наказания было грубым нарушением права даже в том случае, если на том или ином заключённом действительно лежала ответственность за преступления против поляков или польских евреев. Большая часть пострадавших была, вне всякого сомнения, невиновна... В связи с ненавистью к немцам, подпитанной национал-социалистическим господством и ещё более усиленной ранимым польским темпераментом, поляки более, чем западные державы, и даже более, чем русские, были склонны отплатить за прошлое беззаконие таким же беззаконием».

Концентрационные лагеря, в которые заключали немцев, можно разделить на две категории:

1) Находившиеся под управлением НКВД – они возникли сразу после занятия территории красной армией. В них содержались, в основном, военнопленные;

2) Лагеря для депортируемых и трудовые лагеря – имевшие различные названия (лагеря для выселяемых немцев, изоляционные и концентрационные лагеря) – управляемые польским аппаратом безопасности и созданные для потребностей т.н. верификации. В этих лагерях также оказалось значительное количество заключённых, верифицированных как поляки (например, в Гливицах они составляли 70%, в Опольском повете – 90 %).

Именно в многочисленных концлагерях второй категории и тюрьмах бывшей Восточной Германии (на территории собственно Польши, большая часть которой была занята Красной Армией уже в 1944 году, многие немцы вынуждены были жить в тюрьмах и лагерях ещё до окончания войны) погибли после 1945 года многие тысячи людей – в основном, женщины и старики. Так было в Ламсдорфе, Штадт Гротткау, Кальтвассере, Лангенау, Потулице у Бромберга, Гроново под Лисой, Сикаве под Лодзью…

Из рапорта во внешнеполитическое ведомство Великобритании: «Концентрационные лагеря не были ликвидированы, а перешли под управление новых хозяев. Чаще всего руководство ими осуществляла польская милиция. В Swietochlowicach (Верхняя Силезия) те заключённые, которые ещё не погибли от голода или не были забиты до смерти, вынуждены ночь за ночью стоять по шею в воде пока не умрут. Из воспоминаний узника концлагеря Zgoda: «Не было совершенно никакой разницы между тем, что пережили узники, которым досталась неволя и пытки под знаком польского орла. Всем, кто выжил, врезались в память бессонные ночи с их не забывающимися ужасами…» (5).

Несколько примеров:

А). Лагерь в Lambinowicach (Ламсдорфе). Носил официальное название «концентрационного лагеря для немцев» («obozu koncentracyjnego dla Niemcow»). Начал функционировать с конца июля 1945 года на основе инструкции воеводы силезско-дабровского (Instrukcje Wojewody Slasko-Dabrowskiego Nr 88 Ldz. Nr. W-P-r-10-2/45 от 18-6-45). Первый комендант - Ч. Геборский, который по словам выживших заключённых, превратил его в «лагерь репрессий».

Концлагерь состоял из 6-8 бараков, каждый их которых был рассчитан примерно на 1000 человек. Вокруг – ряды колючей проволоки и несколько вышек с пулемётами. Узниками стали жители близлежащих деревень. О том, что они будут депортированы, эти люди узнали лишь за несколько часов до заключения в концлагерь. Вспоминает очевидец Jan Staisz, староста (soltys) деревни Кузница Лигоцка: «Затем нас собрали во дворе школы, откуда мы двинулись в Ламсдорф, расположенный в 12 км. По дороге солдаты и гражданские из поляков били тех людей, которые не могли идти или выходили из колонны. Во время пути в лагерь мы пели по-польски костёльный гимн «Под твою защиту». По прибытии в Lambinowic мы были жестоко избиты охранниками этого лагеря, после чего нас разместили в бараках» (6).

В качестве польского концлагерь в Lambinowicach-Ламсдорфе просуществовал до осени 1946 года. По оценкам германской стороны, «от насилия со стороны поляков» всего за 14 месяцев там погибло 6488 немцев. Высокая смертность среди заключённых была результатом не только плохого питания и эпидемий тифа, но и частых (особенно в начальный период) жестоких издевательств, избиений и истязаний. Имели место и убийства. Женщин и девушек насиловали. Одним из трагических происшествий стал пожар в начале октября 1945 года, в процессе тушения которого охранники открыли по заключённым огонь из пулеметов.

Б). Концлагерь Zgodа в Swietochlowicach. Был одним из самых ужасных и смертоносных для немецких узников. Начал функционировать с февраля 1945 года. Комендант С.Морель. Вспоминает очевидец Eric von Calsteren: «Что ежедневно у нас были умершие было вещью совершенно обыденной… Умирали они везде, в умывальнике, в туалете, а также возле нар… а когда хотели пойти в туалет, то крались между трупами, так как если бы это было самое естественное дело». Из воспоминаний Gerhard Gruschka, в то время 14-летнего подростка-заключённого: «…также часто Морель и его подсобные из милиции или Службы безопасности находили поводы «разнообразить» себе жизнь посредством узников блока №7. Например, в день капитуляции Германии, ночью, группа милиционеров ударами палок и хлыстов погнала заключённых вдоль лагерной улицы к умывальне. Там нас окатили из брандспойтов, а затем мокрых и мёрзнущих погнали на плац. Один из милиционеров рычал «Лежать!», а все остальные толпой пробегали по нашим телам. Тех из нас, кто не мог вжаться в землю, толкали сапогами по головам, шеям, спинам. Затем раздалось «Встать!», посыпались удары и нас опять погнали к бараку-умывальне… В тёплые дни лета неописуемые муки причиняли яйца червей в открытых ранах узников, подвергавшихся истязаниям. Через какое-то время из них выклёвывались маленькие белые червяки, которые вызывали у узников страшные мучения… Над лагерем расширялась тотальная, небывалая атмосфера безысходности и [y]грозы. Когда днём проходили через бараки, там не было ни одних свободных нар на которых бы не лежали больные тифом. На полу также лежали истощённые узники. Их стенания и стоны были невыносимы, также как сильная вонь мочи и кала. Никто уже не мог спастись от полчищ вшей, которые стремительно множились…» (7).

Из воспоминаний о концлагере в Swietochlowicach-Zgodzie: «…Количество тел было огромным… Охранники начали избивать всех: если не отдавали честь, если не говорили по-польски: «Так, проше пана», если не подобрали все свои волосы в месте стрижки, если не слизывали собственную кровь. Загоняли немцев в собачьи конуры и били их если они не хотели лаять. Заставляли узников бить друг друга: прыгать ногами на спину лежащего, лупить в нос с размаху; если какой-либо заключённый пытался ослабить удар, охранники говорили: - Я покажу тебе как это делается – и били так сильно, что однажды у одного из избиваемых вылетел стеклянный глаз. Насиловали немок – одна 13-летка забеременела - и дрессировали своих псов, так что на команду «Sic!», они вцеплялись узникам в гениталии…» (8).

Эксплуатация интернированного в концлагерях немецкого населения активно осуществлялась вплоть до осени 1946-го, когда польское правительство решило начать депортацию выживших немцев. 13 сентября 1946 года Берут подписал декрет об «отделении лиц немецкой национальности от польского народа». Согласно этому указу, этнические немцы должны были быть интернированы и Германию. Однако, хозяйственные поляки свой декрет выполнять не торопились, вовсю используя дармовой труд немцев. Депортация, несмотря на декрет, все время откладывалась. А в лагерях тем временем продолжалось насилие над немцами. Так, в концлагере Потулице в период между 1947-м и 1949 годом от голода, холода, болезней и издевательств со стороны охранников погибла половина заключенных (9).

Неспешно начатое в феврале 1946 года выселение немцев проходило без наличия необходимого транспортного обеспечения. При следовании по территории Польши переселенцы были зачастую лишены медицинской помощи, еды, подвергались жестокому обращению со стороны польской милиции, солдат и переселенцев. Дошло до того, что протесты советских оккупационных властей по фактам Польшей нарушения Потсдамских соглашений и межсоюзнических договоренностей сыграли свою роль в улучшении обращения польских властей с немецкими переселенцами, сберегая тем самым многие тысячи жизней (10).

Окончательная депортация немцев с территории, отошедшей Польше, была начата только с 1949 года и на этот раз закончилась в целом весьма быстро – уже к 1950 году. Это было обусловлено, помимо прочего, и внешнеполитическими факторами. По мнению историка Инго Хаара, занимающегося проблемами изгнанных немцев, только начало Корейской войны и обострение отношений с СССР заставило западных политиков «признать страдания немецкого народа и легализовать упоминания изгнания немцев из Польши, Чехословакии и других стран» (11).

В целом оценки жертв, погибших после 1945 года, разнятся от 400-600 тыс. до более чем 2,2 млн. Счёт погибших немцев на миллионы ведёт «Союз изгнанных» - неправительственная организация, насчитывающая около 15 млн. членов. Председатель «Союза» Эрика Штайнбах называет цифру в 3 млн. погибших. Однако в данном случае следует учитывать, что речь идёт о погибших немцах, изгнанных из своих домов не только в Польше, но и Чехии и других стран Восточной Европы (вроде Югославии, Венгрии и Румынии, из которых выселяли не всех подряд; кроме того, судетские немцы выселялись в Австрию). Общее число изгнанных – около 14 млн. человек – это примерно треть всего населения тогдашней Германии. Интересно, что в отличие от Польши, в процессе выселения немцев, например, из Венгрии, Румынии или Югославии такого открытого насилия над ними не произошло.

Малишевский Н.
политолог, обозреватель
интернет-проекта «Западная Русь»
Минск, Белоруссия

Источник: http://www.volksdeutsche-stimme.de/analyse/pdn_jun2012.htm


1 Сумленный С. Изгнаны и убиты // Эксперт. – 2008. - №30. - .С. 52-55.

2 Выселение немцев с территории Польши в документах Советской военной администрации в Германии // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. - Вып.3. - Серия Гуманитарные науки. – Калининград, 2005. - С.63-70.

3 Буйда Ю. Немцы отрицательно влияют на освоение советской области… // Коммерсантъ. - №31 (484), - 13.08.2002.

4 Чунихин В.М. Забытая депортация // Журнал «Самиздат». - 05.12.2008.

5 Gruschka G. Zgoda – miejsce grozy. = Gliwice.1998. - С.72,75.

6 Nowak E. Cien Lambinowic. - Opole. 1991. - С. 82-83.

7 Gruschka G. Zgoda – miejsce grozy. - Gliwice.1998. - С.45, 50, 51, 73-74.

8 Sack J. Oko za oko. - Gliwice.1995. - С.178.

9 Сумленный С. Изгнаны и убиты // Эксперт. – 2008. - №30. - .С. 52-55.

10 Выселение немцев с территории Польши в документах Советской военной администрации в Германии // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. - Вып.3. - Серия Гуманитарные науки. – Калининград, 2005. - С.63-70.

11 Кретинин С. Проблема беженцев в послевоенной Германии // Родина, - № 3. 2009.

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru