В этом году исполнилось 100 лет с начала революционной трагедии нашего народа. События революции 1917 года обнажили тяжелые духовные недуги, поразившие русское общество. Они развивались постепенно и имели многообразные проявления. Одним из таких проявлений было появление множества тайных антисамодержавных организаций - от откровенных террористов до фантазеров, мечтающих исправить русскую монархию под свою умственную ограниченность.

Одним из направлений тайной антисамодержавной деятельности было русское масонство, неоднократно запрещавшееся Государями Императорами. На тему влияния масонства на события февральской революции 1917 года опубликовано немало книг и научных исследований. Мы публикуем фрагмент одного из наиболее серьезных исследований деятельности масонства на территории Украины, выполненного кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института Истории Украины Оксаной Олеговной Крыжановской. Это перевод с украинского языка седьмого раздела её книги: "Таємні організації: масонський рух в Україні / О.О. Крижановська. - К.: Наш час, 2009. - 200 с. - (Сер. "Невідома Україна")".

Бѣлая Гвардiя

Деятельность масонской организации в Украине начала XX в.

О деятельности масонских лож Украины до их фиктивного роспуска в 1909 г. источники рассказывают крайне скупо. Создается впечатление, что масоны тогда были наиболее озабочены организационными проблемами: формированием лож, "опутыванием" правительственных сфер, взятием под свой контроль общественных организаций.

Их усилия в этом направлении оказались плодотворными. Андрей Никовский утверждал, что "братья" смогли наладить связи "в сферах, Сенате, среди членов Государственного Совета, у оппозиционных великих князей (Долгоруков, В.Обнинський)..." [1].

В фокусе внимания лож, прежде всего киевских, была прежде всего политика. Вообще, политическая активность масонов Украины была явно выше, чем в тогдашней России. Не случайно именно они подали предложение оставить мистические глупости и полностью отдаться политической борьбе. С.Мельгунов об этом сообщал так: "В 1915 г. [На самом деле, как уже отмечалось, это имело место несколькими годами ранее. - Авт.] Родилась мысль о возрождении масонской организации, инициативу подал Киев. И цель была чисто политическая, под внешне масонским знаменем захотели добиться такого политического объединения, которое никогда не давалось российской общественности. Объединение должно было иметь характер "левый". По сути, органичного отношения к "уснувшему" (в 1909 г.) масонству эта организация не имела, за исключением личных связей ... " [2]. А.Аврех присоединился к выводу С.П.Мельгунова о том, что именно киевские "мастерские" предложили создать качественно новую масонскую организацию - "политическую" [3].

Ложи Украины, прежде всего киевские, пользовались высоким авторитетом среди масонерии Российской империи, к их мнению прислушивались московские и петербургские "мастерские". Они поддерживали тесные контакты с московскими ложами, ряд их представителей в то же время принадлежал к организациям Петербурга и Москвы. Так, членами петербургских «мастерских» были Немирович-Данченко (он, как уже отмечалось, входил и в московскую ложу "Возрождение") и Иван Лучицкий, а барон Федор Штейнгель даже председательствовал в ложе Верховного Совета [4].

"Вольные каменщики" Украины поддерживали те цели и задачи, которые ставили перед собой в социально-политической и морально-этической сфере столичные "братья", чутко реагировали на те проблемы, которые возникали в российской масонской организации. Так, когда петербургским масонам пришлось "усыплять" осенью 1915 г. Мстиславского, которого заподозрили в сотрудничестве с охранкой, что, по словам О.Гальперна "создало в братстве очень тяжелую атмосферу", в ложах Украины воцарилась "такая же атмосфера" [5].

Однако полного согласия между украинскими и российскими масонами не было уже потому, что они разными глазами смотрели на национальный вопрос. Если российских "братьев" этот вопрос волновал мало и они собирались валить абсолютизм и строить демократическое общество в "единой и неделимой" России или, на худой конец, в федеративном государстве, то украинские добивались радикального решения национальной проблемы. Не будет ошибкой считать, что Михаил Грушевский и его сторонники видели смысл своей деятельности в масонской организации прежде всего в завоевании национальной и государственной независимости Украины.

В современной украинской историографии доминирует утверждение, что Михаил Грушевский якобы был убежденным автономистом-федералистом, самостийником же стал - под давлением ряда внутренних и внешних обстоятельств - только после Февральской революции 1917 г. [6] Оно опирается на анализ научно-публицистического наследия Михаила Сергеевича и не учитывает характер его масонской деятельности, которая позволяет, на наш взгляд, несколько иначе оценить его позицию в национальном вопросе.

Рассмотрим этот аспект политической биографии Михаила Грушевского, но сначала познакомимся с трактовкой его национальной платформы отдельными современниками.

Начальник полтавского губернского жандармского управления считал накануне первой мировой войны, что Михаил Сергеевич стремится создать "суверенное украинское государство" [7]. Киевский, Подольский и Волынский генерал-губернатор Ф.Трепов тогда же утверждал, что политическая ориентация Михаила Грушевского "решительно направлена против России", и что он стремится "отделить 10 губерний и две области от России для их приобщения к Красной Руси и образования суверенного украинского государства" [8].

Конечно, эти официальные лица могли преувеличивать радикализм национальных требований Михаила Грушевского. Но такого же мнения был и известный историк и общественный деятель П.Милюков, который давал современникам, как правило, проникновенные и взвешенные характеристики. Накануне Февральской революции 1917 г. Он называл Михаила Сергеевича "фанатиком украинского движения" и уверял, что он "хитрит" и "скрывает свои истинные намерения" [9]. Именно такая трактовка национальной платформы Михаила Грушевского людьми, для которых политика не была абстракцией, вполне созвучно с его масонской деятельностью.

Михаил Сергеевич хорошо видел те преимущества, которые давало политику участие в масонском движении. Масонство импонировало ему своей веками выработанной и многократно проверенной системой конспирации, хорошо отлаженной и эффективной системой взаимопомощи "братьев", искусством "опутывать" властные структуры, широкими международными связями и своей деловитостью, которой "вольные каменщики" выгодно отличались от многих партийных говорунов . Несомненно, он надеялся именно с помощью масонства реализовать свои национальные и политические идеалы, приблизить время развития независимого украинского государства. Масонская деятельность, наверное, удовлетворяла его гражданский темперамент, ведь после своего выхода из партии "народников" он в 1917 не входил ни в одну партию, пока не связал свою дальнейшую политическую биографию с партией украинских эсеров, "по мотивам, - как считал литературовед, публицист и общественный деятель Михаил Могилянской, - непонятным и неизвестным, скорее всего, чтобы не потерять свою определенную популярность" [10].

Своей глубокой эрудицией и вулканической энергией Михаил Сергеевич выделялся среди киевских масонов. Его авторитет в масонских кругах был неоспорим. У А.Гальперна даже осталось в памяти, что именно Михаил Грушевский возглавлял перед первой мировой войной киевские ложи [11], хотя, по свидетельству Сергея Ефремова, венераблем ложи "Правда", а следовательно и руководителем Малого совета, был не он, а Федор Штейнгель. Очевидно, роль Михаила Сергеевича в масонском движении была более важной, чем барона Штейнгеля, если О.Гальперн отдал именно ему пальму первенства.

Войдя в ложу "Правда", Михаил Грушевский сплотил вокруг себя единомышленников и направил деятельность этой "мастерской" в русло борьбы за национальные интересы Украины, какими он их себе представлял. Российская часть киевских "братьев" была этим явно недовольна, центральное же масонское руководство в России не скрывало своего раздражения и беспокойства. В 1912 г. возглавляемая Михаилом Сергеевичем группа украинских масонов заявила о своем несогласии с позицией российских "вольных каменщиков" в вопросе о будущем национально-политическом устройстве Российского государства. На прошлогоднем масонском Конвенте в Москве, несмотря на все масонские условности, вспыхнула горячая полемика между украинскими и российскими "братьями". Масонство Украины представляли на этом собрании три киевские делегаты (Михаил Грушевский, Николай Василенко и Федор Штейнгель) и одесский (медик С.Житков). Яблоком раздора послужил вопрос о названии воссозданной общероссийской масонской организации. Михаил Грушевский категорически возражал против предложенной одним из участников Конвента названия "Великий Восток России", более того - добивался исключения из него самого слова "Россия". "Он занял в этом вопросе абсолютно непримиримую позицию - вспоминал О.Гальперн - вообще отрицал за Россией, как государственной единицей, право на целостное существование", то есть, ратовал за политическое самоопределение народов, ее населявших. Эти требования Михаила Сергеевича тогда показались слишком радикальными даже для других делегатов от Украины. Николай Василенко поддержал их, по словам О.Гальперна, "с рядом оговорок", а Федор Штейнгель "вполне присоединился" к сторонникам "русской ориентации". Относительно российских масонов, то они слаженно и решительно выступили против крамольных взглядов историка "мазепинца". "Против Грушевского (на Конвенте 1912 г.) восстали все остальные - уверял О.Гальперн, - и спор, порой весьма резкий, продолжался в течение двух дней". Венераблю не раз приходилось призывать к порядку отдельных предприимчивых оппонентов Михаила Сергеевича, чтобы сохранить хотя бы видимость "братской" атмосферы на собрании. В конце концов, участники Конвента приняли компромиссное решение: назвать общероссийскую масонскую организацию "Великим Востоком народов России" [12].

Решительное отстаивание Михаилом Грушевским на московском Конвенте 1912 г. принципа самоопределения наций не было неожиданностью для Верховного совета. О.Гальперн вспоминал, что масонская верхушка предусмотрела бескомпромиссность позиции признанного лидера украинского национально-освободительного движения в национальном вопросе и предприняла меры предосторожности, чтобы не допустить возможного раскола в масонском движении. Участники Конвента были отобраны преимущественно из числа оппонентов Михаила Сергеевича. "В ложах тогда велась борьба против Грушевского и его сторонников - сообщал этот мемуарист. - Вопрос о формах будущей организации России сначала обсуждался в ложах ... Верховный совет учел, что спор по этому вопросу станет центральным в работе Конвента 1912 г., и пытался провести вполне надежных, с его точки зрения, людей, то есть решительных противников позиции Грушевского" [13].

Своих сторонников Михаил Грушевский имел, кстати, не только среди киевских "братьев". О.Гальперн сообщал, что екатеринославськую ложу основали "сторонники Грушевского" [14], таким образом и среди провинциальных масонов были сторонники украинской национальной идеи.

Конечно, украинские масоны не шли на конфронтацию с российскими "братьями", ведь их объединяла общая политическая цель - свержение монархии и развитие демократического общества. Накануне первой мировой войны они, как свидетельствовал Сергей Ефремов, в обстановке нарастания в "тюрьме народов" национально-освободительных движений пытались наладить отношения с представителями российской интеллигенции, примирить российское гражданство с лозунгами "федерации и автономии" и достигли в этом определенных успехов [15]. Нередко российские "братья", в том числе А.Керенский, хотя бы на словах допускали федеративное устройство будущей демократической России.

В связи с этим возникает вопрос: если для русских масонов слово "федерация" перестало служить жупелом, то почему тогда все они так решительно отвергли "федерализм" Михаила Сергеевича, если это в действительности был федерализм, а не что-то больше? Не потому ли, что в узком кругу «братьев» он не считал нужным камуфлировать под федерализм свою на самом деле самостийницкую идею?

В июне 1913 г. группа украинских общественно-политических деятелей во главе с М. Грушевским (Сергей Ефремов, И.Полторацький, Ф. Штейнгель, В. Леонтовича, В.Лозинский, Ф. Матушевский, В.Ульяницький, Е.Чикаленко, В.Шемет и И.Шраг, то есть преимущественно масоны) публично осудила выступление Скоропадского по национальному вопросу в IV Думе. В подписанном ими открытом письме протесте, в частности, произносилось: "протестуем против выступления депутата Скоропадского, который, злоупотребляя своим историческим именем, осмелился говорить от имени украинского («малороссийского») общества. Как представитель только той его части, которая давно потеряла связи с национальной жизнью родного народа, он не имел на это права. Голос его, как и голос любых сознательных отступников из интеллигенции и из среды темных масс, не может выражать помыслы и стремления украинской интеллигенции и сознательных элементов украинского народа" [16].

Как говорил Сергей Ефремов, украинские масоны широко использовали для пропаганды своих взглядов и формирования "единого общественного мнения на всякие проявления тогдашней политической жизни" публицистику и думскую трибуну: "Для думских выступлений оппозиции братство поставляло соответствующий материал и давало директивы на то или иное выступление своим товарищам , которые были членами Думы ..." в 1914 г. киевские ложи добились, в частности, интерполяции (обжалования) в Думе запрета правительством празднования 100-летия со дня рождения Тараса Шевченко, "собрали и предоставили думской оппозиции достаточный материал, который использовали в речах Керенский и др." [17].

То, что яблоком раздора между украинскими и российскими масонами стал именно национальный вопрос, наиболее деликатный и уязвимый, делало надежду на примирение между ними весьма призрачной и ставило под сомнение целесообразность самого существования "политического масонства" в стране. Бескомпромиссность позиций обеих сторон в национальном вопросе по мере приближения краха самодержавия нарастала. Это показали не только словесные баталии Михаила Грушевского с российскими "братьями" на Конвенте 1912 г., но и переговоры в начале 1914 г. между руководителями партии ТУП и П.Милюковым.

Туповцы, которых поддерживала масонская часть киевских кадетов, потребовали, чтобы российские прогрессисты поддержали требование украинской общественности о предоставлении украинцам не только культурной, но и широкой политической автономии. Это требование показалась П.Милюкову дерзким, а потому он, как уверяет Андрей Никовский, решительно отверг его [18]. Реакция П.Милюков была закономерной, ведь российские масоны, с которыми он тесно контактировал, хотя на словах и поддерживали идею федеративного устройства Российского государства, на деле относились к ней настороженно, обоснованно опасаясь развала "единой и неделимой".

В рамках наболевшего национального вопроса масонские ложи Украины не ограничивались домогательствам культурно-национальной автономии или политического самоопределения для Украины, но и уделяли главное внимание положению национальных меньшинств. Особенно ревностно охраняли они еврейское население. Масоны решительно осуждали еврейские погромы и поднятую в официальной прессе шумную юдофобской кампанию по поводу того, что многие евреи отказывались записываться в действующую армию. Они стремились не допустить в стране эксцессов на межнациональной основе. Примером такой деятельности масонских лож могут служить их публичные протесты против антиеврейских выпадов на страницах журнала "Киевская мысль". "Группа демократических читателей - великороссов, евреев, поляков и украинцев" в ноябре 1915г., сразу после очередного посещения Киева А. Керенским, напечатала обращение к читателям этой популярной газеты (его обнаружила полиция во время обыска на квартире О.Зарубина). В обращении укорялись "гнусные либерал-патриоты" и их рупор - "Киевская мысль", полосы которой, по словам авторов (автора?) обращения, дышали "ложью, ненавистью и злобой». Высказывалось возмущение по поводу того, что этот журнал, который еще недавно правдиво освещал Балканскую войну 1912-1913 гг. и "дело Бейлиса", с началом империалистической войны отошел - "в угоду улице, ее недостойным вкусам" - от своих прежних идеалов и распространяет "откровенный обскурантизм и человеконенавистничество" [19].

У Андрея Никовского, которому не откажешь в наблюдательности, сложилось впечатление, что в редакции "Киевской мысли" была своя масонская ложа - "безымянная смешанная тайная организация", в которую входили Константин Василенко (брат Николая Василенко), Гинзбург, Дрентельн - несторонники украинского национального движения. В 1919 г. в нее вошли также журналист Давид Заславский и еврейский политический деятель в Украине, член Центральной Рады от еврейской объединенной социалистической партии, министр еврейских дел в правительстве УНР Моисей Зильберфарб [20].

Если Андрей Никовский не ошибся в своем предположении (оно базировалось на домогательстве Федора Штейнгеля создать при Всероссийском Союзе городов отдельное бюро прессы, причем непременно с сотрудников "Киевской мысли"), и такая ложа действительно существовала, то в выпаде "демократических читателей" против редакции этого журнала имеем лишнее свидетельство острых идейных разногласий среди киевских масонов.

Сергей Ефремов вспоминал, что осенью 1913 масоны не допустили судебной расправы над евреем М.Бейлисом, которая, по их мнению, могла иметь нежелательные политические последствия. Судебную защиту Бейлиса они поручили группе ведущих адвокатов, в том числе опытному юристу Д.Григоровичу-Барском, а литераторов и журналистов из своей среды обязали «осуществлять публицистический защиту евреев от обвинения их в ритуальных убийствах христиан» [21].

Взрыв мировой войны усложнил общественно-политическую жизнь в Украине. Царское правительство воспользовалось военным положением для попыток положить конец украинскому национальному движению. В частности, оно закрыло в Киеве ряд популярных журналов: газету "Рада", еженедельник "Село", месячник "Литературно-научный вестник", "Украинский дом" и т.п., репрессировал "неблагонадежных" редакторов [22]. Как вспоминал современник, "все "мазепинцы" попали под подозрение в австрофильстве, что не было в военное время никоим образом шуткой. Симон Петлюра предусмотрительно уехал в Москву, а Грушевский и некоторые его сторонники стали жертвами нервозной государственной кампании по борьбе с "австрийскими шпионами" [23].

Высылка Михаила Грушевского, репрессии против других общественно-политических деятелей внесли определенный разлад в работу масонских лож, а главное - притупили остроту их участия в национальном движении. Масоны отдались дебатам об отношении к войне и правительству. Сергей Ефремов вспоминал, что империалистическая война нанесла "первый чувствительный удар" по солидарности украинских и российских «братьев» в их совместной политической борьбе [24].

В своем отношении к войне масонство раскололось на тех, кто поддерживал милитаристскую политику правительства, и тех, кто искренне стремился к его военному поражению. Характерно, что эта трещина образовалась главное на межнациональном стыке. Так, Андрей Никовский вспоминал, что украинские масоны отмежевались от "победной ориентации российских последовательных кругов" [25]. Это же самое утверждал и Сергей Ефремов: "Братство раскололось на две неравные числом, принципиально непримиримые части. Большинство, преимущественно русские, стояли на позиции победной войны ... меньшинство, преимущественно украинцы, занимали "пораженческую" позицию. Споры в братстве на этой почве хоть и не довели до полного раскола или разбиение организации, ибо прежняя жизни достаточно ее укрепило, однако заполнили все собой и отражались на всей его жизни". Те, кто поддерживал военные усилия правительства, считали, что победа Антанты над Тройственным союзом неизбежно принесет стране настоящие политические свободы, потому что народ-победитель не захочет нести в дальнейшем на своей шее самодержавно-бюрократическое ярмо. Другие же, более здравомыслящие, кивали на жестокий оккупационный режим в Галичине и на других, обожженных войной, территориях и, по словам Сергея Ефремова, "пророчили подобную судьбу и всем, если бы война закончилась победоносно для российской бюрократии" [26].

Уже говорилось о том, что в отношении к первой мировой войне не было единства и среди духовной элиты России. Однако в Украине, как уверял О.Гальперн, "скептицизм по отношению к войне был ... значительнее развит, чем в Петербурге и других городах Великороссии" [27]. Этот мемуарист вспоминал, что исполненный патриотическими чувствами Д.Григорович-Барский отправился в столицу, чтобы предостеречь Верховную Раду от опасности "пораженческой" пропаганды в киевских ложах. Масонское руководство было обеспокоено услышанным от Григоровича-Барского и спешно направило в Киев Н. Некрасова, чтобы он усмирил антивоенную пропаганду масонов-"пораженцев" [28].

Основное внимание масонство Украины традиционно уделяло "опутыванию" властных структур, особенно когда стала очевидной неизбежность падения абсолютизма в государстве. "Масонская организация работала широко, - вспоминал Михаил Грушевский, - она осуществляла свой издавна принятый тактический план при всякого рода политических возможностях использовать свои связи и проводить своих людей на влиятельные положения. Замещение высших позиций - и столичных, и киевских... - стояли в очевидной связи с масонской организацией ... " [29].

Самые высокие кресла распределял своей креатуре Верховный совет. Н.Полонская-Василенко (она была посвящена в некоторые масонские секреты, наверное, своим мужем - Николаем Василенко), как об этом уже говорилось, вспоминала, что на своем московском собрании накануне Февральской революции 1917 г. "братья" распределили между собой основные портфели в будущем правительстве [30]. Д.Белинг также свидетельствовал, что на Конвенте 1916 г., в работе которого принимали участие от Украины Ф. Штейнгель, С.Чебаков и О.Зарубин, было принято "заранее подготовиться как в центре, так и на местах к тому, чтобы после падения самодержавия руководящие посты в органах власти заняли члены масонских лож или лица, близкие к ним и зависимые от масонов ... Задача была захватить руководство в свои руки и не остаться в результате революционных событий в стороне " [31].

Как уже отмечалось, осенью 1916 г. масонская организация приступила к подготовке государственного переворота. С этого она не делала тайны даже от провинциальных лож, по крайней мере киевских. Андрей Никовский вспоминал, что в Киев тогда зачастили А.Керенский, один из лидеров Всероссийского Союза городов Комиссаров и другие масонские лидеры. На заседаниях лож они "рассказывали подробно о роли Распутина при царской семье, о министерской чехарде, о связи с фронтом и имели уже примерный подсчет своих сил среди Семеновского, Волынского и других гвардейских полков, главным образом, среди офицерства, которое склонялось или давало обет не употреблять оружия против революционных выступлений в Петербурге, а переходить на сторону демонстрантов или участников (готовящегося) переворота". По словам Андрея Никовского, Александр Федорович "на всяких межпартийных собраниях заявлял, что Николай II не в силах ни помириться со страной, ни довести войну до конца, а потому надо его сбросить способом придворного переворота, для этого есть средства и возможности; образовать тогда свободную арену для борьбы или соревнования партий, однако тем временем надо вести войну до конца, помогать армии, и валить Николая II» [32].

"Мастерские" Украины, скорее всего, положительно восприняли эти планы Верховной Рады (А.Серков считает, что они, наоборот, были несторонниками переворота и даже заставили масонское руководство отмежеваться от него [33]). В конце 1916 г. в Киеве и, вероятно, в других масонских центрах Украины провели сбор средств на нужды государственного переворота [34] (решение о финансовой поддержке ложами этой политической акции принял Конвент 1916 г. [35]). Так, накануне Февральской революции 1917 г. масонство держало руку на пульсе политической жизни.

Характерно, что хотя в 10-х годах XX в. политическая деятельность вышла у масонов на первый план, они не оставили и традиционное масонское занятия - самосовершенствование. О.Гальперн уверял, что масонская этика постоянно находилась в поле зрения "братьев", играла в их деятельности "важную роль", большинство киевских масонов именно ей оказывали "первостепенное значение" [36].

Февральская революция 1917 г. На полмесяца опередила установленный масонской организацией срок государственного переворота и поставила перед ней новые сложные проблемы. По словам Владимира Чеховского, масонам пришлось окончательно определиться в своем отношении "к империалистической войне, к советскому направлению, которое уже начало проявляться с весны 1917 во внутренней жизни, а также и к освободительным национальным движениям народов бывшей России, в частности к украинскому освободительному движению" [37].

Определяться в этих непростых вопроса масонам пришлось уже в роли правителей, ведь после свержения монархического режима в их руках оказались основные рычаги политической власти. Так, в состав Исполнительного комитета общественных организаций, образовавшегося 4 марта 1917 г., вошли Федор Штейнгель (председатель комитета), Андрей Никовский (секретарь), Сергей Ефремов и другие масоны. Этот комитет в течение трех месяцев был высшей властью в Киеве, пока его не сменила Центральная Рада, которую возглавил Михаил Грушевский [38]. Андрей Никовский стал товарищем председателя Центральной Рады, в нее вошли также Сергей Ефремов, Александр Зарубин (1884-1931), промышленник Владимир Леонтович (1886-1933). Федор Штейнгель был включен в состав Украинского Национального Конгресса. А.Керенский позаботился о назначении масонов на высокие должности по линии Временного правительства. Так, Константина Василенко он сделал комиссаром Киева, Николая Василенко - куратором Киевского учебного округа, к которому принадлежали учебные заведения Киевской, Черниговской, Полтавской, Винницкой и Подольской губерний, и товарищем министра образования при Временном правительстве [39], Константина Обручева (1865-1929) - начальником Киевского военного округа, Дмитрия Григоровича-Барского - старшим председателем Киевской судебной палаты (ее функции распространялись на Правобережную Украину и отдельные регионы Левобережья [40]). Андрей Никовский вспоминал, что стараниями Александра Федоровича "братья" становились председателями судебных палат в целой России, а Наталья Полонская-Василенко - что они обсели также все учебные округа в государстве [41].

Одним словом, политический деятель и публицист Шульгин имел основания называть отечественное масонство "прежде всего грандиозным союзом взаимопомощи и протекции» [42].

Выше всего из масонов-украинцев поднялся по ступенькам власти представитель семьи сахарозаводчиков Михаил Терещенко (1888-1956) - "один из самых образованных людей своего времени" [43]. Он вошел в состав Временного правительства (стал министром финансов, министром иностранных дел). Был он, по отзыву современника, "баловнем судьбы ... владельцем колоссальных богатств [44] и пользовался исключительными симпатиями в торгово-промышленных и общественных кругах" [45]. Характерно, что на родовом гербе семьи Терещенко был отчеканен девиз "стремление к общественным делам" [46].

Причастность масонов к Февральской революции не ограничивалась участием многих из них в новых правительственных и административных структурах. Николай Воскресенский утверждал, что «на всем течении революции до октября 1917 г. лежал отпечаток масонских идей». Масоны приложили много усилий, чтобы уладить межпартийные трения и коллизии, создать коалицию, оказывали поддержку Временному правительству и препятствовали большевикам [47].

Успешное восхождение масонов на политический Олимп требовало от них особой сплоченности и слаженности в своих действиях. Однако жизнь распорядилась по-своему. Национальный вопрос окончательно стал для "братьев" яблоком раздора, вносил разлад в масонскую организацию. Сказывалось также отсутствие в ней единой политической программы, для "политического масонства" очень нужной. Между "братьями" усиливались распри на почве неудовлетворенных личных амбиций.

После свержения самодержавия национальное движение в Украине окончательно стало национально-освободительным, причем охватило самые широкие круги населения - по словам Д. Дорошенко, "начиная от крестьян, собравшихся на какой-то очередной съезд, и кончая представителями банков, землевладельцев и духовенства ... " [48].

Национальная идея, таким образом, могла стать мощной консолидирующей силой в обществе. Однако только часть масонов разделяла тогда эту идею в надежде, что крах абсолютизма в России неизбежно повлечет за собой крах Российской империи, на руинах которой "расцветет самостоятельная Украина". Большинство же масонов была напугана нарастающей хаотичностью политической обстановки и социальной нестабильностью, стремилась предотвратить развал Российского государства и считала движение Украины к государственной независимости нежелательным и опасным.

В начале октября 1917 г. в Петрограде состоялось специальное заседание Верховной Рады, призванное найти способ, как удержать Украину в составе Российского государства. Киевские ложи делегировали на это заседание прокурора Киевской судебной палаты Григоровича-Барского и товарища прокурора С.Чебакова. О.Гальперн вспоминал, что эти "братья" прибыли в столицу с твердым намерением "раскрыть глаза (Временному) правительства на действительные стремления украинцев, которые к тому времени уже стояли на позиции полного отделения от России и склонялись на сторону пронемецкой ориентации, и побудить Временное правительство повести борьбу с этим сепаратизмом". Они обвиняли Временное правительство в потакании "националистической" Центральной Раде.

Участники петроградского собрания осудили украинский сепаратизм и решили усилить давление на Временное правительство, чтобы то не допустило развала Российского государства [49]. Выполняя это решение масонской организации, Временное правительство начало на основании донесения киевских визитеров следствие против Генерального Секретариата за намерение созвать Украинское Учредительное собрание и даже угрожало разгоном Центральной Раде [50]. Оно добивалось назначения на должность Председателя Генерального Секретариата не Владимир Винниченко (1880-1951), который тогда пользовался исключительной популярностью среди украинства, а масона Дмитрия Дорошенко (1882-1951). Михаил Грушевский особыми симпатиями к Дмитрию Дорошенко не проникался, однако остановился именно на его кандидатуре. В.Солдатенко предполагает, что сделал он это не столько под давлением Временного правительства, сколько «подчинившись» масонской дисциплине [51]. 13 августа Дмитрий Дорошенко приступил к формированию Генерального Секретариата - украинского правительства, однако из-за острых разногласий с Михаилом Сергеевичем уже 18 августа передал свои полномочия Владимиру Винниченко, удовлетворившись должностью губернского комиссара Черниговщины [52].

Обвинения Временного правительства Верховной Радой в потакании "украинскому национализму" и бездействии перед лицом сепаратистской угрозы было не совсем справедливым. Еще в начале лета оно попыталось удержать Центральную Раду от курса на государственное отделение Украины, создав для соответствующих переговоров с Киевом межпартийную комиссию, которую возглавил министр внутренних дел С.Урусов. При этом Временное правительство явно рассчитывало на эффективность масонских связей и дисциплины. "Князь Урусов был масон, - вспоминал позже Михаил Грушевский, - лично знаком со мной и нашими киевскими масонами, российскими и украинскими, и, очевидно, на сей почве надеялся найти общий язык с украинцами..." [53].

Однако партия российских кадетов, которые, как уже отмечалось, составляли ядро столичного масонства, считала такие переговоры с "мазепинцами" недопустимыми и заблокировала работу этой комиссии. Тогда в Киев "для всестороннего изучения на месте украинского вопроса" были отправлены министр иностранных дел Терещенко, министр почт и телеграфов И.Церетели и военный министр А.Керенский. Все они были масонами, поэтому, думается, организаторы переговоров с Центральной советом не оставили мысли об использовании масонского фактора. На этих переговорах, отмечает В.Солдатенко, «каждая из сторон стремилась перехитрить другую, оставить возможность оформить в смутные формулы свое видение проблемы» [54]. Результатом переговоров стал политический компромисс - провозглашение II Универсалом Центральной Рады государственной автономии Украины. По мнению Михаила Грушевского, успешному завершению переговоров поспособствовало давление на Центральную Раду и Временное правительство со стороны угнетенного призраком черносотенных погромов киевского еврейства [55]. Андрей Никовский считал, что склонил А.Керенского на уступки Центральной Раде влиятельный лидер московских масонов Ф.Кокошкин [56].

Летом 1917 г. На масонском небосклоне Украины появилась новая звезда первой величины - Сергей Моркотун, который только прибыл из Москвы, где он возглавлял одну из местных масонских лож, в Киев. Он принадлежал к руководству Ордена мартинистив, имел 18-й градус масонского посвящения, был кавалером Розового Креста. Сергей Моркотун возглавил "явно украинизированную" (так ее охарактеризовал польский историк масонства Л.Хасс) киевскую ложу "Нарцисс", которая имела профранцузскую ориентацию. Среди «братьев» он приобрел репутацию французского агента. Работая начальником железнодорожной милиции при управе Юго-Западных железных дорог, Сергей Моркотун основал совместно с общественно-политическим деятелем Николаем Шумицким (1889-1982) и адвокатом Артемом Галипа тайную франкофильськую политическую организацию "Молодая Украина", подчиненную, скорее всего, ложе " Нарцисс" [57].

В "Молодую Украину" вступили Симон Петлюра и Павел Скоропадский, который благосклонно относился к Сергею Моркотуну и при Гетманате сделал его своим личным секретарем. Свою дружбу к Сергею Моркотуну Павел Скоропадский объяснял тем обстоятельством, что их родители дружили (отец Сергея Моркотун был личным врачом великого князя Георгия Александровича) [58].

Ловкий и энергичный Сергей Моркотун смело брался за решение сложных проблем. Он вошел в центральной совета военно-милицейского отряда "Вольное казачество", который начал формироваться в апреле 1917 г. Для «обороны вольностей украинского народа» от банд обольшевиченних дезертиров и был разоружен в марте-апреле 1918 г. По требованию немецкого командования. В масонской организации Сергей Моркотун умело полагоджував непростые отношения между упорным самостийником Симоном Петлюрой и убежденным федералистом Павлом Скоропадским, которые, несмотря на их политическую окраску, были также соревнованиями между личностями. Это соответствовало масонской традиции и принесло ему репутацию умельца работать со сложными натурами. Французский дипломат в Киеве Жан Пелисье утверждал, что Сергей Константинович посвятил свое масонское жизни попыткой «улаживать острые углы и мирить соперников» [59].

Когда Украину оккупировали немецкие войска, Сергей Моркотун пристроился к новому режиму. Воспользовавшись своей масонской властью, он уговорил гетмана Павла Скоропадского отпустить на свободу Симона Петлюру, заключенного правительством Украинского Государства и немцами за оппозиционную деятельность. Характерно, что гетман, ни словом не обмолвившись о своем масонстве, объяснял этот неожиданный поступок отсутствием доказательств вины Симона Петлюры и категорическим требованием немецкого командования освободить узника [60]. Гетмана можно понять: не мог же он признаться в том, что был связан в своих действиях масонским послушанием. Кстати, Сергей Моркотун дважды спас жизнь самому Павлу Скоропадскому. В начале февраля 1918 г. он помог ему незаметно выбраться из Киева, когда город захватили большевистские войска. В декабре того же года, когда в столицу Украинского государства вошли войска Директории, он запретил уже Симону Петлюре арестовать свергнутого гетмана [61].

Свое масонство Сергей Моркотун использовал, конечно, не только для того, чтобы спасать друг от друга Симона Петлюру и Павла Скоропадского. Используя свое влияние и связи, он пытался направить внешнюю политику украинского правительства в проантантовское русло. Павел Скоропадский вспоминал, что Сергей Моркотун "был близок к французской военной миссии" и устроил ему несколько конспиративных свиданий с представителями французского командования [62].

Конечно, среди "вольных каменщиков" не один Сергей Моркотун делал тогда ставку на военно-политический союз с Францией. Командование французской дивизией, разочаровавшись в российских добровольцах, также милостиво склонялось к союзу с украинцами, но требовало, чтобы эта милость была оплачена отставкой В. Винниченко и Петлюры, подчинением украинских вооруженных сил общему союзному командованию и передачей под контроль союзников государственных финансов и транспортной сети Украины [63].

Думается, связи скромного чиновника управления Юго-Западных железных дорог с французской военной миссией - свидетельство того, что масонские центры Франции, которые поддерживали национально-освободительное движение в Украине [64], не оставляли без присмотра ложи России и Украины. Правда, сами "вольные каменщики" по большей части утверждали, что масонское движение в России и Украине в 10-х годах XX в. якобы было вне сферы влияния международной масонской организации. Например, Андрей Никовский уверял, что между украинским и западноевропейским масонством не было официальных контактов, потому что Великий Восток народов России справедливо опасался, что такие контакты неизбежно росконспировали бы ложи, поскольку французская масонерия поддерживала тесные связи с дипломатией [65]. Однако, непосвященный в высшие масонские секреты Андрей Никовский просто мог воспринять "нерегулярность" украинских лож за свидетельство их изолированности от общеевропейского масонского движения. Допустить такой ошибки было нетрудно, ведь, как говорил лучше информированный Сергей Ефремов, масонская опека со стороны Великого Востока Франции держалась в строжайшей тайне ("это было очень законспирировано, и никогда об этом не упоминалось") [66]. О том, что украинские и французские "братья" были склонны к сотрудничеству, свидетельствовало тайное пребывания в Киеве в 1917 г. известного французского журналиста международника и политика, масона 33-го градуса Великого Востока Франции Жана Пелисье, а в 1918 масона "парижского призыва" М.Вакара [67]. Конечно, можно только гадать, какую конкретно цель ставили перед собой французские масоны, направляясь в Киев. В любом случае - не экскурсионную. Отечественные исследователи В.Солдатенко и Д.Веденеев выяснили, что французские эмиссары активно интересовались развитием местных национально-освободительных процессов, планами лидеров украинского движения, особенно в отношении украинизации армии, возможностями создания нескольких армейских корпусов для Юго-Западного и Румынского фронтов. Жан Пелисье даже смог добиться того, что на Западе в Украину начали присматриваться как к «новой силе на Востоке», он осуществлял активную и плодотворную украинофильскую пропаганду во Франции, США и Турции. Французские «братья» поспособствовали тому, чтобы делегацию УНР допустили на Парижскую конференцию в качестве наблюдателя и чтобы французский парламент поддержал «украинское дело». Конечно, делали это они не за спасибо. Пелисье потребовал от Симона Петлюры отозвать из Парижа «как сторонника Ватикана» главу делегации УНР графа Михаила Тышкевича, а из Швейцарии - посла УНР Николая Василька (как германофила) [68]. Контакты между украинскими и западноевропейскими масонами просто не могли не существовать, ведь их отсутствие противоречила бы не только международному характеру масонского движения, но и стремлению «братьев» Украины заручиться поддержкой и помощью со стороны европейской демократии.

Просто интригующим смотрится тот факт, что немецкое командование знало о тайных встречах генерала Павла Скоропадского с французским генералом Ансельмом и полковником Фрейденбергом, но почему-то именно его поставил во главе марионеточного гетманского правительства. Вероятно, без масонского вмешательства здесь не обошлось.

Кроме ложи "Нарцисс", в Киеве летом 1917 г. (По данным О.Платонова, еще в 1910 г. [69]) Заработала ложа "Св. Андрея Первозванного", которая также ориентировалась на Антанту. Л.Хасс считает, что именно на ее основе Сергей Моркотун создал масонский придаток - организацию "Молодая Украина" [70].

После провозглашения Центральной Радой 26 июня 1917 г. автономии Украины, от этих "мастерских" отпочковались новые ложи, что позволило украинским "вольным каменщикам" непосредственно заняться образованием национальной масонской организации - Великой Ложи Украины. Соответствующее решение «братью» приняли 18 сентября 1917 г. Тогда же были разработаны идейные и организационные основы национального масонского центра и основана организационная структура масонства высших степеней шотландского обряда [71].

Когда в Киеве узнали о выступлении большевиков в Петрограде 25 октября 1917 г., Малый совет срочно образовал подотчетный Центральной Раде Революционный Комитет, в состав которого вошли масоны Максим Ковалевский, Андрей Никовский, Владимир Задонский, Федор Матушевский, Моисей Зильберфарб (министр еврейских дел в правительстве УНР), Симон Петлюра, Николай Шумицкий и др [72].

После Октябрьской революции 1917 г.. Масонские ложи Украины заняли бескомпромиссную антибольшевистскую платформу. Как вспоминал Д.Белинг, с тех пор "политическая линия масонских лож определялась поддержкой любого антисоветского правительства, независимо от окраски, только бы он боролся против большевиков" [73].

В начале 1918 г., в связи с провозглашением государственной независимости Украины, масоны реализовали прошлогоднее сентябрьское постановление о создании национальной масонской организации, которой они дали название "Соединенные славяне", пойдя этим на уступку федералистам. Руководителем "Соединенных Славян", разумеется, стал Сергей Моркотун.

Между тем, согласия в новообразованной масонской организации не было. В ней не приходили к пониманию федералисты и самостийники, а при Гетманате перессорились между собой еще и противники немецкой оккупации Украины и те, кто сотрудничал с немцами и гетманской правительством [74].

Вместе с тем, определенную роль в государственно процессе масоны тогда участвовали. Так, Андрей Никовский высказывал предположение, что барон Федор Штейнгель согласился быть послом украинского государства в Германии именно "под влиянием местных масонских групп" [75].

Изменчивость политической обстановки заставляла ложи и отдельных "братьев" переориентироваться. Так, при Гетманате тон в масонском движении задавали кадеты - в своей массе недруги независимой Украины. Дмитрий Белинг вспоминал, что на собрании представителей лож Киева специально рассматривался вопрос об отношении к гетманскому правительству, причем оно было "разрешено положительно, и члены масонских лож получили разрешение войти в правительство гетмана» [76]. Киевские "братья" собрали для Павла Скоропадского 100 тыс. руб. [77]

Таким образом, Павел Скоропадский, провозглашая в конце своего правления федерацию Украины с Россией, несомненно, опирался на поддержку части украинской масонерии. Пожалуй, склонилась к союзу с Россией и часть бывших сторонников Михаила Грушевского. Думается, об этом свидетельствовало формирование Николаем Василенко нового правительственного кабинета при Гетманате почти исключительно из кадетов, которые, по словам немецких публицистов Пауля Рорбаха и Акселя Шмидта, "совершенно определенно показали себя врагами Украины не только при царском режиме, но и во время революции» [78].

Однако не дремали и те масоны, которые выступали против союза с Россией. В начале августа 1918 г. они образовали межпартийный Украинский Национальный Союз, который ставил целью свержения Гетманата и восстановление УНР. Председателем этой организации сначала выбрали Андрея Никовского, а вскоре (16 сентября) им стал Владимир Винниченко [79].

Когда в Киев подошли войска Директории, масонская организация указала на дверь тем из "братьев", которые сотрудничали с немецкими оккупационными войсками. Ложу "Нарцисс" тогда, наверное, вообще было ликвидировано, название Великой Ложи Украины - "Соединенные славяне", - в которой ощущались нотки федерализма, заменено на нейтральную - "Св. Андрея Первозванного". Масонская организация полевела: в нее вошел бывший политзаключенный, лидер украинских социал-демократов, министр юстиции УНР Андрей Левицкий.

Великая Ложа Украины настойчиво добивалась выхода на международную арену - своего включения в Международное бюро масонских связей (образовалось в 1902 г. в Швейцарии) [80].

Политическая неустойчивость не был единственным недостатком масонской организации Украины эпохи украинской революции. Факты свидетельствуют, что "политическому масонству" была присуща и другой устарелый недуг национальной духовной элиты - полагаться не на собственные силы, а на помощь иностранцев. Так в начале мая 1918 г., при Гетманате, Сергей Ефремов и социалист-федералист О.Шульгин передали через голову Павла Скоропадского немецкому генералу Гренеру свои условия сотрудничества с Гетманатом и проект новой конституции Украины [81].

Крайне сложная и неблагоприятная для Украины политическая ситуация в начале 1919 г., которая поляризовала политические силы и внесла раскол даже в социалистические партии, неодинаковость национальных интересов окончательно перессорили "братьев", побудили ложи к сворачиванию своей деятельности. Сергей Ефремов вспоминал, что киевские масоны стали собираться "редко, когда позволяли обстоятельства, и, кроме бесконечных баталий об "ориентации", ничего не делали" [82]. Об этом же сообщал и Д.Белинг: "Масоны стали терять командные и руководящие административные посты, и значение масонских лож начало окончательно сходить на нет" [83]. Николай Воскресенский вспоминал, что «к осени 1917 г. начались трения между братьями, ведь нет возможности прекратить партийные противоречия; по украинскому вопросу происходит раскол ... Заседания в результате всего этого происходят реже, темп их работы заметно отстает от темпа жизни, и братство фактически плетется позади событий» [84]. Итак, масоны единодушно свидетельствуют о кризисных явлениях в политическом масонстве Украины накануне эмиграции его лидеров за границу. Сергей Моркотун, который в 1917-1918 гг. сумел несколько оживить масонское движение в стране, не нашел общего языка с Директорией (последнюю не устраивала его федералистская платформа) и, когда началось наступление белогвардейских войск, отправился в эмиграцию.

Великую ложу Украины возглавил Симон Петлюра, которому, если верить Андрею Никовского, "братья" особыми симпатии не прониклись. Когда правительство Директории оставило Киев, его примеру последовала и Великая Ложа. Во время своего непродолжительного пребывания в Каменце-Подольском она опубликовала 1 апреля 1919 г. на французском языке обращение к мировому масонству. В этом документе, который подписали великий мастер Симон Петлюра, великий секретарь Андрей Левицкий и еще двое «братьев», говорилось, что "верные и безоговорочно преданые своему Отечеству" украинские масоны считают своим самым первым долгом "отстаивать независимость и свободу своей страны и заботиться о сохранении внутреннего спокойствия, руководствуясь девизом «свобода, равенство, братство". Великая Ложа обращалась к масонским организациям мира с просьбой признать ее "высшей масонской властью и независимой силой в пределах Украинской Республики". Л. Хасс считает, что именно благодаря этому обращению, опубликованному в том же году в "Бюллетене" Швейцарского Международного бюро масонских связей, масонство мира впервые узнало о существовании организации "вольных каменщиков" в Украине.

Почему Симон Петлюра так активно добивался признания Великой Ложи Украины международным масонством? Дело в том, что правительство УНР находилось тогда в международной изоляции, и надо было найти выход из политического затруднения. Польша соглашалась признать его, но ценой значительных территориальных уступок. Симон Петлюра жаловался министру внутренних дел правительства УНР Исааку Мазепе (1884-1952) накануне заключения Варшавского договора, Польша «должна признать нас, но, очевидно, за дорогую цену: пять уездов Волыни хочет себе взять... Об этом официально сегодня не говорят, но завтра послезавтра могут решительно заявить» [85]. Историки считают, что именно это и побудило Симона Петлюру обратиться к французской масонерии, которая, в отличие от правительства Франции, поддерживала национально-освободительное движение в Украине [86].

Но украинское масонство «засветилось» в связи с другим обстоятельством. Когда Сергей Моркотун почувствовал, что его могут лишить масонского лидерства (Симон Петлюра отправил в Париж с архивом Великой ложи своего эмиссара Николая Шумицкого, в котором Сергей Моркотун увидел опасного конкурента), он, презрев масонской этикой, опубликовал 1 ноября 1919 на страницах парижского эмигрантского журнала "La Cause commune" открытое письмо, в котором обвинил С.Петлюру в узурпации должности великого мастера. Сергей Моркотун уверял, что Симону Васильевичу масонство нужно только для обеспечения поддержки его политики со стороны правительств Западной Европы. Он провозгласил этого "палача Украины и врага Отечества" исключенным из масонской организации ("господин уже не является нашим братом") [87] (эту во всех отношениях неприглядную историю не без злорадства передал в своей публицистической работе Владимир Винниченко [88]). Более того, Сергей Моркотун направил в октябре 1919 - мае 1920 г. В Совет масонского Ордена и ложу "Братство народов" записки, в которых говорилось о влиянии в Украине Германии и Ватикана - давних врагов французской масонерии [89].

Беспрецедентная акция Сергея Моркотуна не только рассекретила существование масонской организации в Украине, но и выставила напоказ присущие ей недостатки, составила о ней негативное впечатление в масонских кругах мира. Стараниями Сергея Моркотуна и его сторонников все усилия руководства Великой Ложи Украины добиться международного признания оказались напрасными. Признал ее только Великий Восток Валахии [90].

Вслед за Сергей Моркотуном и Николаем Шумицким в эмиграцию отправились Артем Галип и другие масоны. Сергей Ефремов утверждал, что с уходом деникинцев "вышла из Киева и почти вся российская часть братства", которое вследствие этого, "видимо, кончило свое существование" [91]. Однако из других источников следует, что отдельные ложи подпольно работали в Украине и в 20-х годах. О существовании в конце 20-х годов в Киеве нескольких "мастерских" вспоминал Дмитрий Белинг [92], однако это признание он мог дать и под диктовку следователя НКВД. В любом случае, ядро масонской организации оставило в 1919 г. Украину, поэтому дальнейшая история отечественного "королевского искусства" до конца ХХ в. уже было связано с украинской эмиграцией.


1. Ніковський А. Вказ праця. С 155-156.
2. Мельгунов СП. На путях к дворцовому перевороту... С. 185.
3. Аврех А.Я. Масоны и революция. С. 193.
4. Там же. С. 54; Запись беседы с А.Я.Гальперном. С. 56.
5. Там же. С. 66.
6. Див.: Копиленко О.Л. Повернення М.С.Грушевського. К., 1991. С 32-48; Солдатенко В. Михайло Грушевський та українська революція. //Історик Украї¬ни. 1996. №3. С 6.
7. ЦДІАК України. Ф. 274, оп. І, спр. 3322. Арк. 2 зв.
8. Там же. Спр. 3320. Арк. 176.
9. Милюков ПН. Воспоминания. С. 381-382.
10. Революция на Украине. По мемуарам белых. С. 118-119.
11. Запись беседы с А.Я.Гальперном... С. 66.
12. Запись беседы с А.Я.Гальперном.... С. 54-55.
13. Запись беседы с А.Я.Гальперном.... С. 57.
14. Там же. С. 68.
15. Єфремов С. Про масонство в Україні. № 17 (198). С. 6.
16. ЦДІАК України. Ф. 274, оп. І, спр. 3322. Арк. 2.
17. Єфремов С Вказ. праця. № 17 (198). С 6.
18. Ніковський А. Вказ. праця. С 153.
19. ЦДІАК України. Ф. 274, оп. 4, спр. 511. Арк. 174.
20. Ніковський А. Вказ. праця. С 155.
21. Єфремов С Вказ. праця. № 16 (197). С. 5.
22. Гунчак Т. Україна. Перша половина XX століття.... С. 67.
23. Єремеїв М. За лаштунками Центральної Ради. (Сторінки зі спогадів). //Український істерик. 1968. № 1-4 (17-20). С. 98.
24. Єфремов Є. Вказ. праця. № 17 (198). С. 6.
25. Ніковський А. Вказ. праця. С 156.
26. Єфремов Є. Вказ. праця. № 17 (198). С. 6.
27. Запись беседы с А.Я.Гальперном. С. 66.
28. Там же.
29. Грушевський М. Спомини. //Київ. 1989. № 9. С. 133.
30. Полонська-Микола Василенко Н. Революція 1917: спогади. //Український історик. 1988. № 1-4 (97-100). С. 125.
31. Белінг Д. "...Я був учасником ...". С. 145-146.
32. Ніковський А. Вказ. праця. С 153, 159.
33. Серков А.И. История русского масонства. 1845-1945. СПб., 1997. С.12.
34. Ніковський А. Вказ. праця. С 153, 159.
35. Белінг Д. Вказ. праця. С 145-146.
36. Запись беседы с А.Я.Гальперном. С. 62-63.
37. Архів СБ України .№ 67098 ФП, т. 47. Арк. 203 зв.
38. Солдатенков В.Ф. Українська революція. Історичний нарис. – К., 1999 – С.137.
39. Мартос Б. Перші кроки Центральної Ради. //Український історик. 1973. № 3-4 (39-40). С. 100; Антонович М. До взаємин М.С.Грушевського з С.О.Єфремовим. // Український історик. 1975. № 1-2 (45-46). С. 99; Полонська-Микола Василенко Н. Микола Прокопович Микола Василенко — його життя та наукова діяльність. //Український історик. 1966. № 3-4 (1-12). С. 125.Воскресенський М. Історія масонства. // Ґенеза – 1998 - №1-2 – С.136.
40. Грушевський М. Спомини. //Київ. 1989. №8. С. 132.
41. Ніковський А. Вказ. праця. С 154; Полонська-Микола Василенко Н. М.П.Микола Василенко... С. 125.
42. Шульгин В.В. "Что НАМ в НИХ не нравится...". СПб., 1992. С. 86.
43. Верстюк В. Династія. //Панорама України. 1996. Т. 1. С 52.
44. Братам Терещенкам на початку XX ст. належало 200 тис. десятин зем¬лі, 18 цукрових і цукрорафінадних заводів, 8 винокурень, млини, майстерні, цегельні, лісопилки, суконна фабрика, багато магазинів та складських приміщень. (Верстюк В. Вказ. праця. С. 50).
45. Гольденвейзер А.А. Из киевских воспоминаний (1917-1920 гг.) //Революция на Украине... С. 1.
46. Верстюк В. Вказ. праця. С. 50.
47. Воскресенський М. Історія масонства. // Ґенеза – 1998 - №1-2 – С.136.
48. Дорошенко Д. И. Война и революция на Украине. //Революция на Украине... С. 64, 84.
49. Запись беседы с А.Я.Гальперном. С. 73-74.
50. Солдатенко В:, Бевз Т. За часів Центральної Ради: основні етапи й су¬перечності процесу запровадження автономії України. //Історія України. 1997. № 16 (32). С 1.
51. Солдатенко В.Ф. Вказ. пр. – С.278-279.
52. Верстюк В., Остапко Т. Діячі Української Центральної Ради. Біографічний довідник. – К., 1998 – С.85-88.
53. Грушевський М. Спомини. //Київ. 1989. № 10. С. 130.
54. Солдатенко В.Ф. Вказ. пр. – С.253.
55. Грушевський М. Спомини. С 131-132.
56. Ніковський А. Вказ. праця. С. 160.
57. Hass L. Wolnomularstwo ukrainskie. 1917-1921. //Studia z dziej6w ZSRR і Europy Srodkowej. 1983. T. 18. S. 57-58.
58. Гетьман Павло Скоропадський. Спомини. К., 1992. С. 55-56.
59. Павлишин А. Альтернатива Сергія Воркотуна. // Політика й культура – 1999 - №5 – С.32.
60. Могшянский Н.М. Трагедия Украины. (Из пережитого в Киеве в 1918г.).//Революция на Украине... С. 131-132.
61. Hass L. Wolnomularstwo... S. 62.
62. Гетьман Павло Скоропадський. Спомини. С. 55-56.
63. ГунчакТ" Вказ. праця. С 168.
64. Карпачев С.П. Указ. соч. – С.113.
65. Ніковський А. Вказ. праця. С 152-153.
66. Єфремов С Вказ. праця. № 16 (197). С. 5.
67. Серков А.И. Указ. соч. С. 124.
68. Солдатенко В., Веденєєв Д. Українські масони в добу революції. // Історія України – 2001 - №15 – С. 3.
69. Платонов. Терновый венец... С. 185.
70. Hass L. Ambicije... S. 148.
71. Hass L. Ambicije... S. 149.
72. Солдатенков В.Ф. Українська революція… - С.317-318.
73. Белінг Д. Вказ. праця. С 146.
74. Hass L. Ambicije... S. 149.
75. Ніковський А. Вказ. праця. С. 154.
76. Галузинская В. Указ. соч. С. 8.
77. Hass L. Wolnomularstwo... S. 62.
78. Гунчак Т. Вказ. праця. С 144.
79. Портнова Л. Стосунки між масонами Великої Ложі України та Великого Сходу Франції в 1918-1919 роках: вступна стаття, публікації, коментарі. // Київська старовина – 1999 - №3 – С.163-164.
80. Hass L. Wolnomularstwo... S. 64.
81. Гунчак Т. Вказ. праця. С. 145-146.
82. Єфремов С. Вказ. праця. № 17 (198). С. 6.
83. Белінг Д. Вказ. праця. С. 146.
84. Воскресенський М. Вказ. пр. – С.137.
85. Петлюра С. статті. Листи. Документи. – Том ІУ. – К., 2006 – С.374.
86. Солдатенко В., Веденєєв Д. Вказ. пр. – С.1.
87. Hass L. Wolnomularstwo... S. 74.
88. ВинниченкоВ. Відродження нації. К.; Відень, 1920. Ч. 3. С. 163-165.
89. Серков А. Указ. соч. С. 135.
90. Hass L. Wolnomularstwo... S. 71-73.
91. Єфремов С. Вказ. праця. № 17 (198). С. 6.
92. Архів СБ України. № 49834 ФП, т. 3. Арк. 168.

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  11.07.2017

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru